Она пошла дальше, коридоры виляли, как дороги в степях, двоились как радуги вокруг Шамаша. Сайна прошла мимо каморки слуг – млоки спали, сбившись в кучу, тихо шипя во сне. Она отшатнулась, ее шепот слился с их бормотанием.

– Вода приходит и приносит смерть… Шамаш гневается, он смоет все, как в Эпоху Воды. Бриан… – прошептала она, опустившись на колени в коридоре, камень холодил кожу, слезы полились по щекам, капали и смешивались с грязью. – Армия… в битве, но вода… это предательство.

Неизвестно, сколько прошло времени. Она наконец встала и, шатаясь, прошла в малый зал, где висел гобелен с Горой Высадки, а колонисты и их сверкающие корабли на нем, высокие, как башни Ливтрансира, казались ей призраками. Сайна коснулась ткани дрожащими пальцами:

– Предки… Скажите мне, зачем вы вообще прилетели в этот проклятый мир? Почему не остались там, на Терре? Зачем обрекли нас на эти мучения под чужим солнцем, рядом с тварями, которые хотят нас погубить… Скажите мне – зачем?

Она тихо заскулила, прислонилась щекой к стене, камень словно впился в ее кожу:

– Это сон? Или явь? Или просто еще одна ночь в Сумраке…

Томас крался по коридорам замка, стараясь ступать тихо, как вор в тумане. Его сердце колотилось от всего, что произошло за день. Битва за мельницу с моготами… Бой, настоящий бой – но им не похвастаешься. Эрик вернется и будет трепаться о сражениях, где небо заслонял лес копий и значки отрядов трепетали на ветру, где сотни рыцарей сшибались с грохотом, а копья лопались от ударов. А что он ответит? Да, и я тут воевал! Я пустил кишки какому-то грязному ублюдку на развалинах мельницы. Исчезнувшая колдунья… Деньги, огромные деньги, которые он мог бы получить, продав колдунью, – где они теперь? Его обвели вокруг пальца, обманули как дурачка. Кора… Да, осталось еще кое-что. То, что ему было обещано. И уж эту награду он не упустит. Он прошел мимо главного зала, услышал безумный шепот матери, мельком увидел ее призрачный силуэт, но не остановился.

Дверь каморки Коры тихо скрипнула, когда он проскользнул внутрь, лампа здесь горела тускло, отбрасывая блики на ее тело, – она лежала на постели, ее смуглая кожа блестела в призрачном свете. Кора потянулась, ее глаза блеснули, как у кошки во мраке.

– Томас, – прошептала Кора, садясь. Ткань зашуршала, ее грудь колыхнулась, полные губы сложились в манящую улыбку. – Ты пришел. Иди ко мне… Мне так одиноко.

Томас тихо закрыл дверь и шагнул ближе, чувствуя, что его щеки горят.

– Тебе одиноко? Да, в этой дыре все одиноки. Но ты… ты обещала мне…

Она грациозно встала, расстегнула рубашку на груди, и ткань упала на пол. Ее тело притягивало взгляд Томаса, как волшебный горный камень, прилепляющий к себе любой металл. Он тупо стоял и пялился на ее плоский живот и округлые груди, пока ее ловкие пальцы расстегивали пуговицы его рубахи. Она прикоснулась к его груди, тепло ее кожи жгло.

– Я помню, что обещала. Бери же свою награду, – прошептала она, прижимаясь к нему плотнее, губы коснулись шеи, влажный поцелуй оставил горящий след. – И я возьму свое. Я все возьму. А секреты подождут. Ты сильный, Томас… не как Одрик. Ты сильнее, но не знаешь этого…

Томас схватил ее за талию, рукой сжал податливую грудь, толкнул на постель, упал за ней следом, их тела сплелись, они перевернулись, и Кора оказалась сверху. Ее глаза дико блеснули в сумраке.

– Да, а ты… Ты как радуга, – прошептал он, губы прижались к ее губам, грубо, жадно, язык скользнул внутрь.

– Возьми награду, – прошептала она, ноги обвили его, тело изогнулось, ее тепло манило, она застонала, солома зашуршала под ними. – Да… Томас… Да!

Их тела боролись и сталкивались, ее стоны эхом отдавались в каморке, сливаясь с его лихорадочным бормотанием:

– Награда? Да, она сладкая, как кровь в бою. Одрик даже не знает… какая у него награда…

Она вцепилась ему в спину, ногти впились, царапнули до крови, но эта боль сладко грела. Она прошептала:

– Он не знает… не понимает… Но расскажи… скажи мне, Томас. Одрик и Сайна… они близки? Она с ним? Видения ее – отчего? Она колдунья? Еретичка?

– Ничего… молчи… не болтай.

Они катались, тела сплелись, пот смешался, ее стоны и его тяжелое дыхание нашли общий ритм. Потом все затихло, тела обмякли, Кора прошептала:

– Расскажи мне… и будет еще награда.

Томас отстранился:

– Нет. Есть секреты, которыми не стоит делиться. И потом, я просто пришел скрасить твою скуку, Кора.

Она лежала, все еще тяжело дыша, улыбка потихоньку сползла с ее полных губ, но глаза опять блеснули.

– Упрямый… и умный… Но приходи еще. Мы не закончили.

                                         * * *

Туман еще не рассеялся над военным лагерем Андергейт, когда колонны начали выдвигаться на дорогу. Бриан Лангобар сидел в седле, наблюдая за нестройными рядами копейщиков, бредущих мимо. Их командир Юле метался на своей кобыле взад-вперед, пытаясь выровнять строй, но солдаты, отвыкшие от долгих переходов, все равно шли вразброд.

– Смотри-ка… – Одрик подъехал ближе к брату, кивнув на проходящих арбалетчиков. – Накидки у них что радуга после дождя. Красные, синие, желтые…

– Наемники, – пожал плечами Бриан. – Какая разница, во что они вырядились, лишь бы стреляли метко.

Мимо с грохотом проскакал отряд закованных в железо рыцарей. Настырные лучи Шамаша, пробившиеся даже сквозь туман, заиграли на их начищенных доспехах. За ними мерным шагом двигалась орденская пехота – немногочисленная, но дисциплинированная. Треугольные щиты равномерно покачивались в такт движению.

– А вот и ферриты Карраса. – Одрик указал на конный отряд в шлемах с яркими плюмажами. – Как бойцовые петухи.

Грим, закованный в свою тяжелую броню, подъехал к братьям. Один его глаз недовольно смотрел на Бриана, второй уткнулся в землю.

– Все идет по плану, хозяин. К середине дня обоз покинет лагерь.

– Хорошо. – Бриан кивнул и повернулся к Одрику. – Пришли ответы на наши письма.

– И что пишут наши союзники? – Одрик поправил меч на поясе.

– Союзники? – Бриан усмехнулся. – Такие себе союзники. Начнем с юга. Магистр Конгруденс прислал пространное послание, суть которого – ему нет дела до наших северных дрязг.

– Старый лис.

– Старый придурок. Пишет, что его взор обращен на полуостров Декан. Утверждает, будто там засели Темные Астрогаторы. Хотя я полагаю, что он нацелился на тамошние архивы. Ересь, за которой он охотится всю жизнь, так прочно засела ему в голову, что он сам теперь как астрогатор. Впрочем, одно он пообещал – ударить по гарнизонам мельтеров на юге. Раз уж теперь они враги Ордена.

– Хм, сегодня они наши союзники, так что… Он вообще понимает это?

– Кажется, ему все равно. Но в любом случае он не участвует в делах на севере.

– Тоже неплохо. А что Конкордия?

Бриан разочарованно покачал головой.

– Амиральда и Дантон не ответили. Из Утгарда ни слова.

– Трусы. Или выжидают? Или, может… Впрочем, ладно.

– Кто их знает. – Бриан достал из-за пазухи сложенный лист. – Зато вот Карум Могучий из Ливтрансира откликнулся. Пришлет одного из командиров с отрядом. Пока небольшим.

– Карум всегда был человеком чести, – одобрительно кивнул Одрик.

– И не мог пропустить ни одной войны!

– Это точно.

– И еще. Он дал дельный совет: написать личное письмо Амиральде. Не официальное послание в Штаб Рыцарской Конкордии в Утгарде, а личную записку.

Одрик хмыкнул.

– Любовное письмо? Ты не староват для этого дела, братец?

– Может, и любовное. Не твоя забота, – отрезал